Юные журналисты из самарской школы № 90 перед встречей с музыкантом, поэтом, композитором Тимофеем Михайловым приготовили для него много интересных вопросов, из которых впоследствии появилось удивительное, светлое, доброе интервью. Читайте.

— В какой школе и на какие оценки вы учились?

— Я учился в самарской школе № 10. Сейчас она называется «Успех». Учился по-разному, в основном на «4» и «5». Но были и тройки – долгое время, например, у меня хромала физкультура, и только в девятом классе, когда я увлёкся восточными единоборствами, дела поправились. А с физикой я так и не сумел подружиться, там у меня тройка так и осталась.

— Какой предмет вам нравился больше всего и почему?

– Больше всего я любил русский язык. Сложно сказать, почему. Видимо, потому, что с самого раннего детства я любил сочинять, и у меня были особые отношения со словом. В девятом классе я даже сдавал русский язык устно, на что вообще решались немногие. Моя учительница пообещала, что будет гонять меня по всем вопросам – так оно и было, и мне удалось на все вопросы ответить правильно.

— Вы учитель истории по профессии. Вы сразу решили стать педагогом или выбирали между несколькими профессиями?

– Стать учителем, если честно, я никогда не мечтал. Наоборот, когда учился в школе – а это было время «перестройки» — я выпускал в классе стенгазету, в которой призывал «бороться с тоталитарной властью классного руководителя». Сейчас это выглядит довольно-таки смешно и в то же время трагично. Меня даже вызывали в школе на партийное бюро, и я чувствовал себя «героем», диссидентом. На исторический факультет я поступил тоже случайно – потому что подавал документы на два факультета, и на юридический недобрал одного балла.

Всё переменилось в 1998 году. Тогда у нас в университете началась педпрактика, и я почувствовал, что у меня что-то получается. А потом у меня был опыт работы вожатым в детском лагере, и там мне пришлось очень трудно, потому что выяснилось, что я много чего не умею, в том числе правильно относиться к собственным ошибкам. После окончания смены в лагере я себя чувствовал абсолютным неудачником, и, чтобы это исправить, я твёрдо решил, что по окончании университета пойду работать в школу. Что и сделал – шесть лет проработал учителем истории и нисколько не жалею об этом опыте.

— Где учат на композиторов?

– Чтобы не было заблуждений: по профессии я не композитор, а учитель истории. А по призванию я – художник (в широком смысле этого слова, т.е. творческий человек). И я очень рад, что я не предал своего призвания, что не оставил сочинения песен, стихов, прозы ради денег или карьеры. Хотя семью создать удалось.

На композиторов учат в консерваториях и, наверное, ещё в каких-то специальных музыкальных заведениях. Наверное, меня и нельзя назвать композитором, потому что у меня даже нет музыкального образования, и я не знаю нот. Но сочинять – да, сочиняю, способности к этому есть. Мелодии просто рождаются в голове, и я их напеваю на диктофон, а потом, уже дома, записываю с инструментами на компьютер.

— Как и в каком возрасте вы почувствовали в себе способности к этой деятельности? Как часто вы пишете музыку?

– Мелодии я начал сочинять осознанно с 2005 года, мне было тогда 29 лет. Я жил в Тольятти, там у нас сложился творческий коллектив, в котором я получил много ценного опыта: композиторского, исполнительского, а ещё это была очень хорошая школа в плане работы с аудиторией и работы в команде.

— На каких музыкальных инструментах вы играете?

– Я играю на гитаре и на баяне. На большее пока не замахиваюсь. На гитаре выучился сам, после 9 класса. Основы игры на баяне мне показал педагог из Самарского музыкального училища Вячеслав Евгеньевич Яшин, к сожалению, уже ушедший от нас. Также моим наставником по баянной игре был Николай Белоусов из Тольятти – он показал мне, как можно на баяне брать аккорды наподобие гитарных. Музыкального образования у меня нет.

— Вы являетесь волонтером проекта «Старость в радость». Почему вам важно заниматься этим? Что дают вам такие поездки? Что даете вы?

– Проект «Старость в радость» — очень большой, важный и значимый в масштабах всей России, да и не только России. Это Школа Милосердия, я бы так назвал. У нас много стариков, живущих в специальных домах-пансионатах, и там они живут уже в особом измерении бытия. Дело даже не в материальном обеспечении, а в том, что людям, живущим уже на исходе земной жизни и понимающим это, нужна радость. Радость внимания, радость общения. Радость ощущения от того, что они прожили жизнь не зря, что они нужны, что вокруг много хороших людей, и что молодёжь и дети, которые к ним приезжают – вовсе не потерянное поколение, значит, есть надежда, что жизнь будет продолжаться.

Этот проект очень сильно меняет сознание. Начинаешь глубже задумываться о том, как живёшь, о том, какой будет твоя старость, как ты сам будешь проживать этот отрезок времени: пребывать в унынии и апатии или же будешь всё равно что-то делать, чтобы количество добра в мире увеличивалось. Так что ещё неизвестно, кто кому помогает – старики нам или мы им. Потому что после поездок ты – уже другой человек. И, как бы тебе трудно ни приходилось (а в волонтёрстве довольно-таки много подводных камней), понимаешь, что бросить это уже нельзя. Не имеешь права.

Ну, и кроме того, благодаря проекту «Старость в радость» у меня появилось много новых друзей, я бы даже сказал так – родных людей. Родных, несмотря на то, что мы во многом очень разные. Я раньше думал, что после 30 лет человеку завести новых друзей невозможно — но, к счастью, это не так.

Общение с другими волонтёрами сломало многие мои стереотипы. Я думал, что если, скажем, женщина красивая, обеспеченная, успешная, то ей наверняка наплевать на остальных. Так вот, среди волонтёров я видел очень-очень много красивых, богатых, успешных людей с очень чистой душой, бескорыстно помогающих людям, отдающих себя буквально без остатка.

Ну, и ещё «Старость в радость» для меня – это творческая школа. Так как я занимаюсь в основном концертными программами, то в процессе работы я оттачиваю навыки организатора, сценариста, режиссёра, исполнителя, навыки работы в команде и с командой. Это пригождается мне потом и в других проектах.

Какова моя отдача в проекте? Сложно судить. Как я уже говорил, я занимаюсь в основном концертами – стараюсь, чтобы от этого была радость и старикам, и нам самим тоже. Потому что если у нас самих радости не будет, мы ничего не сможем отдать другим.

— Почему вам важно проводить творческие встречи с детьми?

— В какой-то момент я ощутил потребность идти к детям и рассказывать им о том, что волнует меня самого, чем я сам живу. Я уже давно не работаю учителем – всё-таки у меня природа другая, я – художник, а творческому человеку противопоказана работа по принципу конвейера: вышел по расписанию, сделал, ушёл. Ну, и ещё для меня сложно работать после работы, что присуще учительской профессии. Вообще, что касается учителей, то тут я считаю, что: 1) учителей надо беречь 2) надо, чтобы среди учителей было как можно больше мужчин 3) в нынешних условиях учителям надо как-то самим думать, как себя сохранять от выгорания.

Но всё равно я не порвал со школой, и продолжаю приходить туда уже как творческий человек – писатель, поэт, композитор, публицист.

Я считаю, если у тебя есть дар какой-то, надо его отдавать. Если есть дар слова, дар песни, дар сочинения… Я начинал с того, что просто показывал своё творчество. Со временем я стал понимать, что то, что я сочиняю – песни и пр. – пусть это будет иллюстрацией к разговору о более важных вещах: о Родине, о вере, о жизненном пути и личностном росте. Но я не хотел бы выглядеть здесь неким «гуру», поучающим с высоты. Поэтому я предпочитаю рассказывать о выдающихся людях, которые служат ориентиром для меня самого. Михаил Матусовский, Геннадий Заволокин, Антон Макаренко… Причём, рассказывая о каком-нибудь выдающемся человеке, поразительно, сколько пластов можно поднять, столько тем затронуть. Вот, например, когда я рассказываю о Геннадии Заволокине, мы не только знакомимся с его песнями, я ещё обязательно зачитываю детям отрывки из его интервью. Он говорил о трезвости, о верности в семье, о православной вере… Очень ценные вкрапления: с одной стороны, дети слушают частушки под баян, гармошку, сами подыгрывают на народных инструментах, а с другой стороны, воспитательный момент тоже присутствует.

Сейчас на Украине детей целенаправленно растят фашистами, бандеровцами. Надеюсь, конечно, что эта политика провалится, в конечном счёте. Но нам, неравнодушным россиянам, тоже надо бороться за наших детей, — кто как может. Я пытаюсь это делать с помощью творческих встреч.

Юные журналисты школы №90, Мария Пашинина